СОВЕСТЬ НЕ МОГЛА МОЛЧАТЬ
                                                                                Вестник АН СССР, 1989, № 11, с. 81–82.
                                                                                          Эта страница в формате PDF

 

Дмитрий Николаевич Насонов (1895-1957), чье письмо Н. С. Хрущеву публикуется ниже, член-корреспондент Академии наук СССР и действительный член Академии медицинских наук СССР, был выдающимся ученым, создателем нового направления исследований на стыке цитологии и физиологии. Ученик выдающихся отечественных ученых-биологов — гистолога А. С. Догеля и физиолога А. А. Ухтомского — он основал получившую широкую известность цитофизиологическую школу.

Д. Н. Насонов боролся за прогрессивное, материалистическое направление в биологии. Ему пришлось противостоять потоку антинаучных измышлений и заблуждений, распространенных в 1948-1953 гг. Ученый участвовал в дискуссии, организованной в 1939 г. журналом «Под знаменем марксизма», отстаивая концепцию так называемой, в то время, формальной генетики от атак Т. Д. Лысенко и его приспешников. Он принципиально и обоснованно спорил с О. Б. Лепешинской, развивавшей представление о возникновении клетки из «живого вещества». Совместно с Н. Г. Хлопиным, Ю. И. Полянским, В. А. Догелем, Н. Л. Гербильским, В. Я. Александровым и семью другими учеными Д. Н. Насонов опубликовал 7 июля 1948 г. в газете «Медицинский работник» статью «Об одной ненаучной концепции». В ней рассматривались работы Лепешинской и была показана ошибочность ее экспериментальных наблюдений и выводов.

В декабре 1950 г. после печально известной сессии двух академий по проблемам физиологического учения И. П. Павлова в Физиологическом институте Ленинградского университета была проведена конференция с целью проверки соответствия исследований университетских физиологов решениям сессии двух академий. На ней особой критике подверглись работы Д. Н. Насонова и его школы. Однако благодаря аргументированным и принципиальным выступлениям Д. Н. Насонова, его учеников и ряда клиницистов, а также позиции Ленинградского горкома партии (подробно это рассмотрено В. Я. Александровым в статье «Трудные годы советской биологии», напечатанной в журнале «Знание — сила» в декабрьском номере 1988 г.) нападение активных борцов за передовую «мичуринскую» и «павловскую» науку (К. М. Быков, И. И. Презент, Б. П. Токин и др.) удалось отбить. Были сохранены теоретическая основа работ и лаборатория, в которой они велись.

Однако после майского совещания в Отделении биологических наук АН СССР (академик-секретарь А. И. Опарин) совместно с представителями АМН СССР (вице-президент, академик АМН Н. Н. Жуков-Вережников) была утверждена монополия учения О. Б. Лепешинской в цитологии. В связи с этим в июне 1950 г. в Институте экспериментальной медицины АМН СССР состоялось расширенное заседание ученого совета, которое проводил Н. Н. Жуков-Вережников. Он потребовал признания в совершенных ошибках от авторов статьи в «Медицинском работнике».

В отличие от профессоров Н. Г. Хлопина и Б. П. Токина, признавших свои «ошибки» и отрекшихся от статьи, Д. Н. Насонов счел ошибкой лишь то, что авторы публикации критиковали работы Лепешинской без экспериментальной проверки ее данных.

Такая точка зрения Д. Н. Насонова не удовлетворила Н. Н. Жукова-Вережникова, который заявил, что авторам статьи следует осуждать свои ошибки, а не проводить экспериментальные проверки. Нужно, дескать, на основе взглядов О. Б. Лепешинской развивать «новое учение о клетке». Решением Президиума АМН СССР с 1 сентября Отдел общей морфологии, руководимый Д. Н. Насоновым, был ликвидирован, более 20 его сотрудников освобождены от работы.

В связи с этим Д. Н. Насонов обратился с просьбой о помощи в ЦК партии к заведующему Отделом науки Ю. А. Жданову, однако ответа на свои два письма не получил. По приказу министра высшего образования СССР С. В. Кафтанова программы преподавания биологических наук в вузах были переработаны, из них исключили многие факты и теории современной биологии и вместо них вставили разделы о «достижениях» так называемой мичуринской биологии и о «новом учении о клетке».

Это обстоятельство побудило Д. Н. Насонова обратиться в 1954 г. к Никите Сергеевичу Хрущеву с публикуемым в этом номере журнала письмом. Главная цель обращения состояла в том, чтобы добиться восстановления преподавания научной биологии.

Н. С. Хрущев ознакомился с письмом и направил его президенту АН СССР академику А. Н. Несмеянову, подчеркнув, что надо, видимо, навести в цитологии порядок.

Осенью Д. Н. Насонова вызвали в Президиум АН СССР для разговора А. Н. Несмеянов и главный ученый секретарь АН СССР академик А. В. Топчиев. Несмеянов заметил, что навести порядок в вузах он не может, так как они Академии наук не подчиняются. Но тут же Насонову предложили создать академический Институт цитологии. Дмитрию Николаевичу удалось быстро подобрать кадры, ленинградское руководство учреждениями академии нашло помещение. В 1955 г. при Зоологическом институте АН СССР при поддержке его директора академика Е. Н. Павловского была организована Лаборатория цитологии. В апреле 1957 г. на ее базе создали самостоятельный Институт цитологии.

Таким образом, Н. С. Хрущев, заинтересованно откликнувшийся на письмо ученого, способствовал восстановлению в правах цитологии.

А. В. ЖИРМУНСКИИ, академик

ОТ РЕДАКЦИИ: автор этого предисловия академик Алексей Викторович Жирмунский по окончании Ленинградского университета в 1950 г. поступил в аспирантуру Академии медицинских наук к Д. Н. Насонову. С 1955 по 1957 г. — сотрудник известного ученого и его помощник в организации Института цитологии в Ленинграде. В настоящее время А. В. Жирмунский — почетный директор организованного им во Владивостоке Института биологии моря ДВО АН СССР.

 

«ПРЕКРАТИТЬ ПРЕПОДАВАНИЕ ФАЛЬСИФИЦИРОВАННОЙ НАУКИ»

Письмо члена-корреспондента АН СССР Д Н. Насонова Н. С. Хрущеву.
Май 1954 г. (Вестник АН СССР, 1989, № 11, с. 83-86).

 

Глубокоуважаемый Никита Сергеевич, считаю своим долгом советского профессора, в течение тридцати лет преподающего в Ленинградском университете гистологию, цитологию и физиологию клетки, обратить Ваше внимание на ненормальное положение, создавшееся за последние годы с преподаванием этих дисциплин в высших учебных заведениях.

Как Вы знаете, на сессии ВАСХНИЛ 1948 года, возглавлявшейся академиком Т. Д. Лысенко, было признано, что моргановское учение о наследственности является метафизическим направлением в генетике, подлежащим изъятию из преподавания в средних и высших учебных заведениях.

В связи с этим, без всякого на то основания, был «отменен» и признан несуществующим целый ряд крупнейших открытий и в области цитологии, сделанных русскими и зарубежными исследователями.

Как известно, при так называемом кариокинетическом делении клеток, открытом в конце прошлого столетия русскими цитологами Чистяковым1 и Перемежко2 клеточное ядро, распадается на определенное число сегментов-«хромосом», каждая из которых делится пополам и распределяется между дочерними клетками.

Смысл этого сложного биологического процесса был неясен до тех пор, пока к началу нашего века не было твердо установлено, что клеточное ядро является материальным субстратом, с которым связана значительная часть наследственных признаков организма.

Так называемый «морганизм»3 наряду с положительными достижениями несомненно обладает рядом крупных дефектов и нуждается в строгом критическом пересмотре. Однако нет никаких оснований закрывать глаза на крупнейшие открытия в цитологии, давшие возможность связать отвлеченное представление о наследуемом признаке с реально существующей материальной структурой клетки. Такой отказ от бесспорно установленных научных данных явился результатом фанатического преклонения перед надуманной доктриной, в жертву которой приносятся не согласующиеся с ней факты. В результате этого отказа советская цитология была отброшена к состоянию, в котором эта наука находилась 60-70 лет назад. Были искусственно лишены всякого биологического смысла такие вопросы, как кариокинетическое деление клетки, процессы, связанные с созреванием и редукционным делением половых элементов, слияние ядер при оплодотворении и т. п. А так как было невозможно все эти процессы излагать на лекциях студентам в чисто описательной форме, то каждый преподаватель начинал выдумывать, в меру своих способностей, всякие нелепые объяснения и толкования. Дошло до того, что в Ленинграде профессора гистологии разных учебных заведений вынуждены были время от времени собираться, чтобы сговариваться между собою о тех небылицах, которые они будут излагать студентам для объяснения ряда явлений, истинный смысл которых нужно было, почему-то, тщательно скрывать.

Такой явной научной фальсификацией постепенно зарастали учебники и пособия средних и высших учебных заведений, а воспитанной на них советской молодежи закрывали глаза на такие крупнейшие закономерности и факты, как менделевские законы наследования, роль клеточного ядра в передаче наследственных свойств, полиплоидия и практическое значение ее для выведения новых пород и т. п.

Положение с преподаванием названных выше дисциплин еще ухудшилось после известного совещания президиумов двух академий в мае 1950 года4 по проблеме происхождения клеток из живого вещества, развиваемой О. Б. Лепешинской 5.

Сама Ольга Борисовна твердо верила и верит по сей день в правильность своего учения. Верили в него и некоторые ученые, по специальности далеко стоящие от цитологии и гистологии. Для всех же биологов, имевших дело с микроскопическим исследованием ткани и клеток, с самого начала была очевидна нелепость и беспомощность «учения» О. Б. Лепешинской. Эта нелепость заключалась отнюдь не в самой идее, а в наивной и абсолютно неубедительной ее аргументации. Теперь несостоятельность этой аргументации стала особенно очевидной после очень тщательных проверок основных положений О. Б. Лепешинской, сделанных Ореховичем6, Фалеевой7, Макаровым8 и другими.

К сожалению, «открытия» Лепешинской были преждевременно объявлены великим достоянием советской биологии, и при помощи совершенно возмутительных аракчеевских приемов внедрялись в советскую науку и в преподавание в высшей школе.

Неприглядную роль таких «внедрителей» сыграли профессор Московского университета А. Н. Студитский, проф. Г. К. Хрущов9, действительный член Академии медицинских наук Н. Н. Жуков-Вережников 10, проф. И. Н. Майский и некоторые другие при полной поддержке президиумов обеих академий. Эти лица разъезжали по научным учреждениям, объявляли всюду, что они не позволят критиковать и проверять данные Лепешинской, а требуют только углубления и расширения этого учения. От исследователей, выступавших с критикой ранее, требовалось публичное покаяние и отказ от своих критических выступлений. Все это завершилось приказом министра высшего образования, обязывающим внедрять учение Лепешинской в преподавание цитологии, гистологии, эмбриологии, микробиологии и биохимии. К сожалению, приказ этот до сих пор не отменен.

После этого преподавание гистологии и цитологии стало засоряться еще новыми нелепостями, вроде происхождения клеток эмбриона из желточных зерен и яичного белка, регенерации мышечных волокон и происхождения яйцевых клеток из бесформенной жидкости, заживление ран за счет клеток, возникших из сукровицы, чудодейственное влияние на организм пресловутых содовых ванн и инъекции сырых яиц под кожу и т. п.

К сожалению, некоторые ученые вместо того, чтобы критически относиться ко всем этим сомнительным вещам и бороться за истинную материалистическую науку, начали подыгрываться под «теорию» О. Б. Лепешинской, а научные журналы последнего времени («Успехи современной биологии», «Журнал общей биологии», «Архив анатомии, гистологии п эмбриологии») оказались наполненными совершенно ненаучным вздором, засорявшим советскую биологию и пагубно влиявшим на ее престиж за рубежом, в демократических и буржуазных странах. В этом отношении особенно скверную роль сыграла поездка проф. А. Н. Студитского в Чехословакию, где он «внедрял» учение О. Б. Лепешинской.

В последнее время положение значительно изменилось к лучшему благодаря замечательным статьям, появившимся в Ц. О. «Правда»11 и передовой в номере 5 журнала «Коммунист», призывающим советских ученых к принципиальности, к решению научных вопросов, прежде всего на основе объективного изучения реально существующей действительности, и к деловой научной критике.

Однако, насколько мне известно, в провинциальных вузах до сих пор царит растерянность и недоумение по поводу того, что говорить студентам на лекциях и томительное ожидание директив свыше. Еще хуже обстоит дело с преподаванием в средних школах.

Мне кажется, что как можно скорее следует прекратить преподавание в средней и высшей школе фальсифицированной науки. С этой целью необходимо пересмотреть программы преподавания, издать хорошие учебники, очищенные от искажений и